| | 08.09.2021

Книга Иова ставит под сомнение простое уравнение страдания и наказания, рассказывая историю о столкновении одного праведника с огромным несчастьем.

Делиться

Вам также может понравиться

Книга Иова и парадокс страдания

Мое еврейское образование - это некоммерческая организация, которая полагается на вашу помощь

Книга Иова начинается с пролога (Иов 1-2), в котором описывается пари между сатаной и Богом, в котором сатана («противник») делает ставку на Бога, что Иов - особенно набожный человек - оставит свое благочестие и проклянет Бога. если у него отберут все богатство и благополучие. В конце пролога Иов понес много ужасных потерь, включая своих детей и здоровье, но, тем не менее, он остается «терпеливым», отказываясь выступать против Бога.

Однако тон произведения резко меняется в главе 3, когда Иов начинает свои поэтические речи с проклятия дня, в который он родился. Этот центральный раздел состоит из «утешительных» слов его друзей, которые пытаются убедить Иова в том, что, если он страдает, он, должно быть, согрешил, и все более ожесточенные возражения Иова о том, что он невиновен, и что его наказание незаслуженно. Иов в конце концов призывает Бога к суду (так сказать), чтобы он ответил на обвинение в несправедливости, и Иов действительно получает «ответ»; две речи Бога посреди бури или вихря - значение которых было предметом многих теологических спекуляций.

Книга завершается эпилогом (42: 7-17), условно с самого начала, как если бы Иов не произнес ни одного отрицательного слова; он выздоравливает и получает новую семью. Современные ученые обычно понимают, что центральный поэтический раздел книги, в котором Иов вынужден в силу изменившихся обстоятельств отказаться от своих упрощенно набожных взглядов, по иронии судьбы и намеренно помещен между началом и концом традиционно благочестивой истории о человеке. позвал Иова, который остался верным Богу в своих страданиях. Результатом является работа, которая во многих отношениях опровергает общепринятое библейское представление о том, что страдание является результатом греха.

О чем книга Иова

Иов - это книга не столько о Божьей справедливости, сколько о преобразовании человека, чье благочестие и мировоззрение сформировались в обстановке богатства и счастья и в чью жизнь ворвались бедствия, положившие конец обоим. Как может благочестие, взращенное в процветании, оказаться действительно глубоко укорененным и бескорыстным, а не просто духовным дополнением удачи («Бог был добр ко мне, поэтому я верен Ему»)?

Может ли благочестивый в процветании человек оставаться благочестивым, когда его сокрушают анархические события, противоречащие его упорядоченному взгляду на мир? В Книге Иова рассказывается, как один человек внезапно проснулся для осознания свирепствующей в мире анархии, но его привязанность к Богу пережила разрушение его аккуратной системы.

Иов - набожный верующий, которого поразило настолько великое несчастье, что его нельзя объяснить обычным образом как побуждение к покаянию, предупреждение, не говоря уже о наказании (аргументы, впоследствии адресованные ему его друзьями). Его набожность достаточно велика, чтобы смириться с несчастьем, не восставая против Бога (1:10): «Должны ли мы принимать от Бога только добро и не принимать зла?»

Но его неспособность за семь дней горя в компании своих молчаливых друзей найти разумную связь между несчастьем и моральным состоянием его жертв (его самого и его детей) открывает Иову глаза на то, что в мире в целом преобладает такое же отсутствие отношений (Иов 9: 22-24; Иов 12: 6-9; Иов 21: 7-34).

Цель пролога

Пролог книги, повествующий о пари сатаны и последующей катастрофе, постигшей Иова, вызвал скандал для многих читателей. Но пролог необходим, прежде всего, для установления праведности Иова. Изобразить последствия ужасного несчастья, разрушающего веру совершенно невиновного человека в справедливом божественном порядке - цель автора. Книга - не просто изложение идей, богословский аргумент, но портрет духовного пути от простого благочестия к внезапному болезненному осознанию и возможному принятию того факта, что необъяснимые несчастья - удел человека.

Без пролога нам не хватило бы существенного знания о том, что несчастье Иова действительно не имело смысла; без пролога аргументы друзей о том, что несчастье указывает на грех, были бы правдоподобными, а сопротивление Иова им можно было бы истолковать как моральное высокомерие. Пролог с самого начала убеждает нас в непорочности Иова, поэтому мы никогда не можем встать на сторону друзей.

Ибо Иов - это парадигма («Он никогда не был и не существовал», - говорит раввин из Талмуда, «кроме как для примера» [Баба Батра 15а]). Он олицетворяет каждого набожного человека, который, столкнувшись с абсурдной катастрофой, слишком честен, чтобы лгать, чтобы оправдать Бога. Автор должен убедить своих читателей в правильности самооценки Иова и в том, что его взгляд на моральный беспорядок в Божьем управлении миром оправдан. Это одна из целей пролога.

Поэтические речи

Речи Иова свидетельствуют о крахе его прежнего мировоззрения. Впервые в жизни он осознал распространенность беспорядка в правительстве мира. В своем прежнем благополучии Иов вряд ли одобрил бы в себе или в других желание смерти; однако в своем несчастье он выражает это неистово (3: 11-23). Мог ли Иов в своем процветании оценить страдания жертв бессмысленных несчастий или считать Бога врагом человека (7: 17-21; 9: 13-24; 16: 9-14; 12: 5)?

Раньше Иов отвечал бы на отчаяние перед Богом, как его друзья и Елиуй отвечали ему в его страданиях и отчаянии. Ибо друзья Иова были его равными в идеологическом отношении не меньше, чем в социальном плане; он принадлежал к их кругу как по делу, так и по вероисповеданию. Пропасть между ним и ними открылась только из-за бедствия, которое один только Иов знал, что он незаслуженный.

Божий ответ Иову

Результатом драмы является то, что крах самодовольного взгляда на божественную экономию может быть преодолен. Для Иова это произошло из-за внезапного всепоглощающего осознания сложности проявления Бога в необоснованных явлениях природы. Поток прозрения Иова приходит во время бури - мы можем предположить, благодаря опыту ее ужаса.

Можно сравнить и противопоставить мидраш игру слов, в которой Иов слышит ответ Бога из «волоса» (что является омонимом слова «буря» на иврите), с созерцанием микрокосма. Перед Иовом открывается величественная природа, открывающая деятельность Бога в сфере, отличной от нравственного строя человека.

Иов отвечает и, таким образом, получает отклик от нуминозного присутствия, лежащего в основе всей панорамы; он слышит голос Бога во время бури. Ошибка в моральном порядке - плане, на котором Бог и человек взаимодействуют, - относится к совокупности Божьей работы, не все из которой разумны. Бессмысленное бедствие теряет часть своего деморализующего эффекта, когда моральный дух полностью зависит не от понимания явлений, а, скорее, от убежденности в том, что они пронизаны присутствием Бога. Как показывает природа, это не обязательно означает, что они разумны и понятны.

Бог природы: могущественный и сверхъестественный

Высказывались возражения, что речи Бога (главы 38-41) не имеют отношения к вызову Иова. Бог, как утверждают возражения, утверждает Свою силу в ответ на вызов Своему моральному правлению. Но это создает ложную дихотомию. Безусловно, примеры Бога из природы являются проявлением Его силы, но они также демонстрируют Его мудрость и Его провидение для Своих творений (38:27; 39: 1–4; 26).

Через природу Бог открывает Себя Иову как целеустремленного и нецелевого, игривого и сверхъестественного, о чем свидетельствуют созданные Им монстры. Изучать природу - значит осознавать сложность, единство противоположностей в атрибутах Бога и неадекватность человеческого разума для объяснения Его поведения, не в последнюю очередь в Его отношениях с человеком.

Ибо можно сделать вывод, что в отношениях Бога с человеком также присутствует эта сложность - единство противоположностей: разумность, справедливость, игривость, сверхъестественность (последнее кажется демоническим в краткосрочной перспективе). Когда Иов узнает в Боге природы, с Его полнотой атрибутов, того самого Бога, явленного в его собственной индивидуальной судьбе, смятение в его душе утихает. Он понял истину о характере Бога: его больше не мучает концепция, не учитывающая явления, как его прежнее представление о упорядоченной работе Бога.

Преображение Иова и эпилог

Иов становится более мудрым человеком, потому что он лучше видит природу Божьей работы в мире и осознает ограниченность своей прежней точки зрения. Проявлением его мира с Богом, его обновленной духовной силы является то, что он восстанавливает свою жизнь. Он - сосуд, в который можно влить благословения; тот, кто хотел умереть при рождении, теперь имеет новых сыновей и дочерей. В этом, помимо ответа на требования простой справедливости, заключается значение эпилога (который многие критики принижали как грубый).

Книга о трудностях, награда и наказание

Эта концепция Бога противоречит не только концепции мудрости Притч (в которой принцип справедливого индивидуального возмездия повторяется в его простейшей форме), но также и концепции Торы и Пророков. Эти писания несут на себе отпечаток Божьих спасительных действий, Исхода и Завоевания; они представляют Бога как хранителя нравственного порядка и интерпретируют события с точки зрения награды и наказания.

Более сложный взгляд на справедливость Бога

Религиозная восприимчивость, по-видимому, поглощает или даже подтверждает противоречия, заключенные в этих книгах. Это может быть связано с тем, что эти противоречия кажутся существующими на самом деле. В индивидуальной жизни, как и в коллективной, можно увидеть моральную причинность (которую религия считает поддерживаемой Богом; в действительности, как отражение атрибутов Бога): зло отталкивается от злодеев, индивидуальных или коллективных; добро приносит благословения.

В то же время проявление этой причинности может быть настолько беспорядочным или настолько отсроченным, что ставит под сомнение ее достоверность как единственного ключа к судьбе людей и народов. Следовательно, трезвый верующий не связывает свою веру исключительно с простой аксиомой божественного поддержания моральной причинности, но и не будет полностью отрицать ее силу. Ни один ключ не открывает тайну судьбы: «В нашем кругозоре нет ни покоя нечестивых, ни страданий праведников (Авот 4:17)».

Но при этом трезвый верующий не поддерживает нигилизм. Мудрость, Тора и Пророки продолжают представлять для него один аспект причинности событий, который он может подтвердить на собственном личном опыте. Но только один аспект. Другой стоит за пределами его морального суждения, хотя он все еще находится под властью Бога: а именно, таинственный или предопределенный указ Бога, к которому правильное отношение: «Хотя Он убьет меня, но я буду уповать на Него» (Иов 13-15). ”

Выдержки и перепечатаны с разрешения предисловия к переводуКниги Иова Еврейским издательским обществом .